Создание фильма «АНДРЕЙ РУБЛЕВ» – архивные документы (часть 8)

Создание фильма «АНДРЕЙ РУБЛЕВ» – архивные документы (часть 8)
Фотогалерея
1
2
3
4
5
6
7
8
⇐ Вернуться к списку
(часть 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7)

25 августа 1966 года, наконец, Комитетом по кинематографии при Совете Министров СССР был подписан акт о том, что кинофильм «Страсти по Андрею» «разрешен к выпуску на экран с монтажными правками». За этими многообещающими словами стояло жесткое требование провести дальнейшее сокращение уже готового фильма.

Это означало, что борьба А.Тарковского за свое режиссерское видение картины началась снова.

Архивный акт

Архивный акт о выпуске полнометражного фильма на экран «Страсти по Андрею»

Снова о картине начали спорить на заседаниях худсоветов, снова режиссеру приходилось доказывать свое мнение и отстаивать каждый эпизод в фильме.

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

Запись обсуждения монтажных поправок по фильму «Страсти по Андрею»

Заседания художественного совета шли одно за другим, пока, наконец, 3 ноября 1966 года измученный Тарковский не был вынужден обратиться с письмом к Председателю Комитета по Кинематографии СССР А.В.Романову. Копия этого письма была отправлена им Генеральному директору киностудии «Мосфильм» и директору VI Творческого Объединения:

«…Обсудив всесторонне все замечания в адрес первого варианта нашей картины со стороны Художественного совета объединения, редсовета при генеральной дирекции и коллегии по художественным фильмам при ко­митете по кинематографии, группа пришла к выводу о необходимости сделать определенные поправки в работе над окончательным вариантом фильма.

Нам кажется, что бесконечные обсуждения уже принятого в Комитете фильма сильно затрудняют работу над окончательным монтажом картины, ибо в последние дни многие замечания либо противоречат ранее высказанным, либо повторяются, несмотря на невозможность их выполнить без ущерба для художественного качества фильма, либо в полемическом задоре противоречат смыслу его построения и драматургии.

Из 23 пунктов поправок, предусмотренных коллегией при Комитете кинематографии, были выполнены 21, кроме этого группа по собственной инициативе увеличила их на 15. После последнего обсуждения Генеральной дирекцией совместно с Худсоветом объединения к этим поправкам были добавлены и многие новые».

… далее приводится 35 (!) пунктов исправлений:

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

В этом письме А. Тарковский делает вывод о том, что «...дальнейшие сокращения ничего кроме ухудшения качества картине не дадут. Точнее, творческая группа не имеет возможности вести работу по сокращениям с уверенностью в том, что в процессе ее конструкции и построения отдельных эпизодов не начнет противоречить замыслу фильма, оцененного комиссией по определению категорий как отличный и получивший чрезвычайно высокую оценку на обсуждении расширенной Коллегией кинематографистов, на которой председательствовал В.Е.Баскаков».

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

В результате 1 декабря 1966 года Генеральный директор киностудии «Мосфильм» направляет Заместителю Председателя Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР В.Е.Баскакову вновь исправленный и законченный фильм, о чем он также пишет и А.Романову, подробно перечислив все сделанные изменения.

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

После просмотра предоставленной картины члены расширенной коллегии при Комитете по кинематографии два дня обсуждали фильм в кабинете А.Романова. Но, судя по всему, картина произвела хорошее впечатление, потому что 27 декабря 1966 года А.Тарковский вновь обращается к А.Романову, где благодарит за то, что картина понравилась и ему и членам коллегии и отмечает:

«Я, как и вся наша съемочная группа, да и как думают наши старшие и заслуженные коллеги, считаем, что «Рублев» (картина после всех сокращений получила иное название – Прим. ред) достоин того, чтобы считать его основанным на точной идейно-философской и художественной базе, и рассчитывать поэтому на хороший прокат, понимание зрителей и возможность защитить его (сейчас, в связи со всеми поправками) от мелких нападок».

Резолюция А.Романова в этот же день на этом письме была лаконичной:

«Считаю, что гарантирующие сокращения дают возможность принять фильм».

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

Длительная эпопея по созданию фильма «Страсти по Андрею», казалось бы, благополучно разрешилась, и фильм вскоре выйдет на экраны. О нем много говорили и писали, его ждали. Наконец, прошли первые предваряющие широкий прокат показы в Доме Кино, в редакции газеты «Правда», в Центральном Комитете КПСС. Увиденное вызвало у зрителей абсолютно противоречивые чувства: от восторга и восхищения до полного неприятия и хулы. Стало очевидно, что судьба картины может в любой момент быть снова неблагополучной.

Именно в это время популярная газета «Вечерняя Москва» опубликовала 24 декабря 1966 года фельетон И. Солдатова «…И запылала корова». (Об этой истории – см. документы в предыдущей публикации – см. часть 4)

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

Архивный документ, связанный с созданием фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев»

В фельетоне, без указания имен, но далеко не «эзоповым» языком фильму А.Тарковского был вынесен практический приговор и решительно ставилось под сомнение право на его выход на экраны:

«…Мы отдаем себе от­чет в том, что разбушевавшаяся фантазия режиссера в одном слу­чае и расхлябанность в организации съемок в другом — явления различного ряда. Ес­ли первое из них сле­дует отнести к катего­рии чисто художествен­ной, то второе, очевид­но, можно рассматри­вать как проблему, именуемую творче­ской, трудовой и фи­нансовой дисциплиной. Если мы решили кос­нуться их одновременно, то только для то­го, чтобы ими срочно заинтересовались ру­ководство и обществен­ные организации киностудии «Мосфильм». Вряд ли они могут оставаться безучастными к проблемам, требующим в первом случае внимания художественного совета, в другом решительных и безотлагательных действий дирекции киностудии».

Явно заказная статья создала абсолютно неприемлемую ситуацию, в результате чего картина была снята с проката, практически так и не выйдя на экраны. Трудно даже представить, что должны были чувствовать режиссер и члены творческой группы после такой катастрофы.

Но А. Тарковский снова отчаянно пытается спасти картину. Он вновь обращается с очень серьезным и аргументированным письмом к Председателю Комитета по делам кинематографии при Совете Министров СССР А.Романову, где утверждает:

«..Вся эта кампания со злобными и беспринципными выпадами воспринимается мною не более и не менее, как травля».

Письмо настолько важно для понимания всего происходящего, что необходимо привести его полностью:

«Это письмо результат серьезных раздумий по поводу моего положения как художника и глубокой горечи, вызванной необъективными нападками как на меня, так и на наш фильм об Андрее Рублеве.

Более того. Вся эта кампания со злобными и беспринципными выпадами воспринимается мной не более и не менее как травля. И только травля, которая, причем началась еще со времени выхода моей первой полнометражной картины «Иваново детство».

Мне известно, конечно, что успех этого фильма среди советских зрителей был практически сорван намеренно и что до сих пор с постоянством, которое не может не вызывать недоумения, на фильм этот при каждом более или менее удобном случае, Вы, Алексей Владимирович, приклеиваете ярлык «пацифизм». И только ярлык, потому что ни аргументов, ни серьезных обоснований вслед за этим не следует.

Я же смею Вас заверить, что «Иваново детство» не имеет ничего общего с пацифизмом. Я бы мог без труда доказать это в разговоре, если бы я не был уверен, что моим собственным мнением, мнением автора фильма никто не только не интересуется, но которым попросту пренебрегают.

Атмосфера же, в какую попали авторы «Рублева» в результате спровоцированной кем-то статьи, которая была помещена в «Вечерней Москве», статьи, являющейся инсинуацией, и в результате следующих за ней событий, настолько чудовищна по своей несправедливой тенденциозности, что я вынужден обратиться к Вам как к руководителю за помощью и просить Вас сделать все, чтобы прекратить эту беспрецедентную травлю.

А то, что она существует, доказать не трудно.

Вот ее этапы: трехлетнее сидение без работы после фильма «Иваново детство», двухлетнее прохождение сценария «Андрей Рублев»по бесконечным инстанциям, и полугодовое ожидание оформления сдачи этого фильма, и отсутствие до сих пор акта об окончательном приеме фильма, и бесконечные к нему придирки, и отмена премьеры в Доме кино, что лишь усугубило нездоровую атмосферу вокруг фильма, и отсутствие серьезного НАПЕЧАТАННОГО ответа в «Вечернюю Москву», и странная уверенность в том, что именно противники картины выражают истинное, а не ошибочное к ней отношение хотя Вам известно, конечно, об обсуждении «Рублева» на коллегии при Комитете, в котором заслуженные и ведущие деятели советского кино весьма недвусмысленно и единодушно высказались по поводу нашей работы и о ее значении для нашего кино.

Но, оказывается, их мнение не имеет для Вас значения. Успех фильма на премьере в Доме кино тоже дает мне все основания на веру в самый серьезный успех его среди зрителей нашей страны, хотя вопреки всем этим фактам опять-таки распространяется странная версия о том, что Рублев в прокате успеха иметь не будет. За кого же мы считаем нашего зрителя! – А в зависимости от удобства – когда нам это выгодно – то зритель и умен и интеллигентен и способен понять и заинтересоваться новыми и серьезными проблемами, которые затрагивает наш фильм – когда нам это невыгодно, то зритель представляется нам не доросшим и неготовым и неспособным оценить процессов, идущих в нашем кино.

Далее. Мы с Вами во вполне дружеской атмосфере разработали программу работы над окончательным вариантом картины, все Ваши предложения были мною учтены, мы заверили друг друга в обоюдном удовлетворении, связанном с этим последним этапом работы над фильмом, что было засвидетельствовано в документах, подписанных как Вами, так и мной, как вдруг, к моему глубочайшему недоумению, я узнаю о том, что Вы, если я не ошибаюсь, аннулируете документы о приеме фильма.

Есть, конечно, и те зрители, которым фильм не нравится, но Вам-то – и Вы говорили мне об этом – фильм нравится (при условии данных Вами поправок, которые я сделал).

Почему же так происходит? Не хотите ли Вы при помощи поправок, которые неожиданно для всех дает мне ГРК (государственная репертуарная комиссия), примирить сторонников и противников фильма? Вы отлично знаете, что примирение это невозможно! Да и разве споры вокруг картины не свидетельствуют о ее значительности и интересе, который она вызывает?

Теперь о последнем ударе в цепи неприятностей и раздуваемых придирок к фильму списке поправок, которые дал мне ГРК.

Вы, конечно, знакомы с ним. И надеюсь, что Вы понимаете, что грозит фильму при условии их выполнения. Они просто делают картину бессмысленной. Они губят картину – если угодно. Это мое глубокое убеждение.

Я не буду перечислять их. Я только попытаюсь сформулировать беспрецедентность этого списка поправок.

Об этом пресловутом «натурализме», извините за напоминание.

Был «Броненосец "Потемкин"» с червями в мясе, коляской с младенцем, с вытекающим глазом женщины, раненной на одесской лестнице, с инвалидом, прыгающим по ее ступеням. Была «радуга» Донского, сильное и талантливое произведение – вспомните его! Была «Зоя» Арнштама, вспомните ее, когда она обнаженная, с петлей на шее лежит в снегу. Был фильм «Она защищает Родину» там ребенка бросают под танк. Существует много фильмов, в которых гибнут люди разными способами. Так почему же в тех фильмах можно, а в моем нельзя?!

Вспомним «Землю» Довженко со сценой с обнаженной женщиной в избе. Сцену из фильма «Тени забытых предков» с обнаженной. Опять там можно мне же нет. Хотя я не знаю ни одного зрителя, который не был бы тронут целомудрием и красотой этого очень важного для нашего фильма эпизода.

Идея нашей картины выстраивается эмоционально, не умозрительно. Поэтому все ее компоненты не случайны! Они звенья неразрывной цепи. Гуманизм нашего фильма выражается не лобово. Он результат конфликта трагического со светлым, гармоничным. Без этого конфликта гуманизм не доказуем, а риторичен и художественно неубедителен, мертв.

Обратный, неверный подход к анализу нашего фильма подобен требованиям созерцающего мозаичное панно изъять из него черные кусочки, которые якобы оскорбляют его вкус, для того чтобы «исправить» произведение. Но если их изъять рухнет замысел, ибо кусочки эти по закону контраста оттеняют светлые, чистых тонов детали целого.

Потом эпоха. История рубежа XIV-XV веков пестрит бесконечными напоминаниями о жестокостях, измене, междоусобицах. Только на этом фоне мы могли взяться за решение тех трагических конфликтов, которые выражены в «Рублеве». Но ведь то, что есть в нем, капля в море по сравнению с истинной картиной того времени. Мы лишь иногда прибегаем к необходимости напомнить зрителю о мрачности той эпохи. Стоит только перелистать исторические труды!..

Нет слов, чтобы выразить Вам то чувство затравленности и безысходности, причиной которого явился этот нелепый список поправок, призванный разрушить все, что мы сделали с таким трудом за два года.

Тенденциозность этого документа настолько очевидна, что, кроме недоумения, никакого другого чувства вызвать не может.

Вы понимаете, что я не могу пойти на эти чудовищные безграмотные требования и убить картину; никогда еще ГРК так не свирепствовала, а это признак необъективности ее требований и предвзятости по отношению к нашему фильму, что уже просто недопустимо. Еще Ленин писал в свое время о цензуре. Он говорил и с уважением говорил о ней, как об общественном органе, призванном оберегать наш репертуар от порнографии и контрреволюции. А уж в этом нас упрекнуть никак нельзя! Это было бы слишком дико.

А почему ГРК считает возможным основываться на предвзятом мнении и погрязать во вкусовщине, вопреки своим определенным и четко сформулированным функциям, я понять этого никак не могу и объясняю это только как преднамеренный нажим, выходящий за всякие рамки справедливости и здравого смысла.

Я имею смелость назвать себя художником. Более того советским художником. Мною руководит зависимость моих замыслов от самой жизни, что касается и проблем, и формы. Я стараюсь искать. Это всегда трудно и чревато конфликтами и неприятностями. Это не дает возможности тихонько жить в тепленькой и уютной квартирке. Это требует от меня мужества. И я постараюсь не обмануть Ваших надежд в этом смысле. Но без Вашей помощи мне будет трудно. Дело приняло слишком неприятный оборот в том смысле, что дружественная полемика по поводу картины приняла форму простите за повторение организованной травли.

С уважением – А.Тарковский

7 февраля 1967».

Очевидно, что в такой обстановке, о которой писал Тарковский, о выходе фильма в прокат речи идти не могло.

Продолжение следует...


Поделиться новостью: