Версия для слабовидящих
3

Сколько можно снимать кино «про бандитов»?

Главы
19 ноября 2026
Евгений Долгих
126

Авторская колонка редактора Mosfilm.ru

Есть в российском кино жанр, который не умирает. Это не мелодрама и не комедия. Это фильм про то, как пацаны в спортивных костюмах и кожаных куртках делят асфальт. Он переживает режиссёров, кризисы и смены эпох и каждый сезон возвращается. Создатели каждый раз клянутся, что «на этот раз всё серьёзно, никакой романтики».


Начиналось всё раньше, чем принято думать, ещё в конце восьмидесятых. Перестройка сняла любые запреты, и экран впервые заговорил о том, о чём раньше молчал. «Воры в законе» Юрия Кары, «Беспредел» Игоря Гостева о лагерном насилии, «Авария — дочь мента» о подростковой жестокости. Рядом стояли «Маленькая Вера» и «Игла». Критики придумали этому жанру точное определение - «чернуха». Однако, как ни крути, у этой чернухи было одно важное свойство: она была про сегодняшний день. Режиссёры смотрели в окно и с ужасом снимали то, что видели. Бандит там не был героем, он был тревожным диагнозом позднесоветскому обществу.

Любопытно, что в сами девяностые про бандитов снимали на удивление мало. Кинопроизводство рухнуло, кинотеатры превратились в мебельные салоны, денег не было. Главное, страна жила внутри этого сюжета, и смотреть его ещё и на экране не очень хотелось. Самое значимое «бандитское кино» той поры, балабановский «Брат», вышло только в 1997-м, и это было не про романтику, а про растерянность. Страна с ужасом смотрела на себя в зеркало, но при этом не могла отвести глаз.

Настоящая «бандитская волна» пришла в наш кинематограф позже, когда смутное время постепенно уходило в историю и было ясно, что оно не вернётся. В 2000-м выстрелил «Бандитский Петербург», следом вышла «Бригада», потом «Бумер», которые окончательно сделали из братвы экранных «героев». Подростки цитировали Белого, музыкальные темы из фильмов звучали из каждого второго телефона, а балабановская «сила в правде» сменилась другой «силой». Пацанской. Были ещё «Жмурки» с их чёрным фарсом и бесконечные тв-сериалы на любой вкус. Автор этих строк не умаляет художественных достоинств данных картин, но вот парадокс: эпоха, которая сама себя в искусстве почти не видела, стала главной декорацией следующих двадцати пяти лет.

В 2023-м «Слово пацана» решило перезагрузить криминальный жанр. Авторы опять говорили «о предостережении». Школьники тем временем делились на группировки, депутаты требовали запретить сериал, а гуманитарии писали эссе о «травме поколения». Год спустя вышли «Лихие» Юрия Быкова, вероятно, самый серьёзный и самый показательный проект всей волны: ни красивых машин, ни братской верности, ни Шнурова за кадром. Насилие грязное, будничное и бессмысленное, а главная тема — даже не эпоха, а то, как отец калечит жизнь сына. Если кто-то и снял «антибригаду», то это Быков.

Казалось бы, тема закрыта? Сколько можно?

Наши дни. На экране криминальная драма «Айда!» о зарождении «Тяп-Ляп» — одной из самых жестоких преступных группировок. Сюжет построен вокруг бандитских разборок в Казани конца 1970-х. Опять бьют. Опять кровь, опять мальчик из хорошей семьи, которого затягивает улица. Пётр Буслов, автор «Бумера», талантливый и самобытный режиссер, тоже не отстаёт. Недавно выпустил комедийный сериал «ОПГ», где сам играет стареющего бандита. Теперь приступил к съемкам фильма «Банда» с Биковичем и Самбурской, на экраны «Банда» выйдет в 2027 году. Идут разговоры о приквеле «Бумер. Начало». Таблоиды пишут, что режиссёр «почувствовал ренессанс любимой темы», и это, пожалуй, самая честная формулировка во всей истории.

Так есть ли романтизация? Вопрос дискуссионный. Создатели каждой новой криминальной ленты отвечают хором: нет, мы показываем, чем всё заканчивается. Но кино устроено иначе, чем объяснительная записка. Если в кадре харизматичные актёры, хороший саундтрек, мужская дружба, кураж и деньги, а расплата приходит в последние десять минут, зритель, как правило, запоминает другое. Подросток и вовсе не «досматривает» мораль, он досматривает до драки. В этом жестокая ирония жанра: чем талантливее снят бандит, тем сильнее он притягивает.

При всём этом, нельзя не отметить тот факт, что никогда ещё у нас не было столько блюстителей нравственности! Они проверяют книги и фильмы на всевозможную «пропаганду», выясняют, не слишком ли откровенна сцена и не оскорбляет ли кого-нибудь сигарета в советской киноклассике. Над культурой столько надзирающих органов, общественных советов и бдительных граждан, что впору открывать отдельное министерство обид. Но кастет и разбитое лицо их почему-то не смущают. Видимо, насилие считается традиционной ценностью, а всё остальное нет?

А о чём кино молчит? Список при желании можно составить длинный и неудобный. Например, ВИЧ. Согласно последней официальной информации, каждый сотый россиянин заражён опасной инфекцией. Эпидемиологи констатируют: «ВИЧ перешел из узких “групп риска” в общую популяцию». Ещё? Запрещенные вещества, которые продают через закладки, в том числе, школьникам, микрозаймы, превращающиеся в пожизненную кабалу, затухающая жизнь в посёлках, домашнее насилие, о котором говорят шёпотом.…

Нельзя сказать, что само наше общество избегает этих тем. Правоохранительная система работает, да и журналистика свою работу исполняет: фиксирует, считает, сообщает. Но новость живёт сутки, а цифра не вызывает сочувствия. Статистику невозможно полюбить или возненавидеть. Чтобы «каждый сотый» стал человеком, нужен художник, которому нужно увидеть за статистикой лицо, судьбу и выбор. Именно этого и не происходит: проблемы называют, но не осмысливают. В восьмидесятые кино опережало газеты, сегодня оно отстаёт от них на тридцать лет.

Вместо серьезного разговора мы который год получаем киносказки с бесконечными богатырями, колобками и щелкунчиками, а для взрослых сказки про бандитов. Девяностые давно превратились в такой же фольклор, как Кощей: злодей понятный, безопасный и надёжно закопанный в прошлом. Да, кино должно быть разным, и не обязано превращаться в злободневную публицистику. Но, искусственно ограничиваясь сказками и бандитскими сагами, кинематограф перестаёт быть зеркалом жизни и становится культурными «обоями». Общество, которое не видит своих проблем на экране, привыкает их не замечать. Подросток, выросший на «Слове пацана» и «Айда!», знает, как устроена иерархия «скорлупы», но зачастую смутно представляет, что такое ВИЧ и почему нельзя брать займ под 300%. Мы воспитываем поколение экспертов по чужой молодости, которые ничего не понимают про свою.

Пока кино делает вид, что главная опасность — это хулиган с арматурой за гаражами из 1989 года, настоящие опасности спокойно растут у нас под окнами.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции Mosfilm.ru