ФАБРИКА НА ЖИТНОЙ
1920-е годы в истории всего советского кино были особенными. Молодой кинематограф создавали такие же молодые люди, по-настоящему влюбленные в этот новый вид искусства. Это было время поисков и экспериментов, когда в горячих спорах только зарождались кинематографические законы, язык и методы.
Большинство фильмов, которые выходили на экране в 20-е годы, положили начало так называемому кинематографу масс и отражали прежде всего завоевания революции. Но режиссеры реализовали свои творческие замыслы с таким мастерством, что эти картины стали настоящими шедеврами и заняли важное место в сокровищнице отечественного и мирового киноискусства.
В 20-е годы на Первой фабрике Госкино начали работать Сергей Эйзенштейн («Стачка», 1924; «Броненосец „Потемкин“, 1925; «Октябрь», 1927), Лев Кулешов («Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков», 1924; «Луч смерти», 1925), Абрам Роом («Предатель», 1926; «Третья Мещанская», 1927), Всеволод Пудовкин («Потомок Чингисхана», 1928), Александр Довженко («Арсенал», 1928) и многие другие выдающиеся кинорежиссеры.
Фабрика располагалась в доме № 27/29 на Житной улице и представляла собой двухэтажное здание со стеклянной крышей, которая тем самым давала дополнительное естественное освещение.
Первая фабрика Госкино на Житной улице. 1920-е
Режиссер Григорий Александров писал: «Коллектив „Мосфильма“ сложился задолго до того, как построили грандиозные павильоны на Потылихе. Начинался „Мосфильм“ на Житной, в старом дореволюционном ателье... Студия помещалась на втором этаже. По узкой крутой лестнице поднималось все необходимое для съемок. Зачастую это были громоздкие и тяжелые предметы. Студия на Житной напоминала ателье фотографа: клетчатые стеклянные стены в момент съемки затягивались светонепроницаемыми занавесками. Осветительные приборы представляли собой жестяные корыта с угольными стержнями для вольтовой дуги.
Для того чтобы вспыхнул свет, угольные стержни сближали деревянными палочками. Открытый свет вольтовой дуги обжигал глаза актерам и всем участникам киносъемки. Ощущение было такое, словно тебе в глаза насыпали горячего песку. На ночь приходилось прикладывать к глазам спитой чай. Это несколько облегчало страдания. На следующий день все повторялось.
Чудо двадцатого века — киносъемочный аппарат, занимал особое, привилегированное положение... Отчетливо помню свое первое появление в ателье. Тарич совместно с Ивановым- Барковым снимал внутренность деревенской избы. За киноаппаратом „Эклер“ стоял важный, дородный господин в шляпе — оператор Винклер, а какой-то тощий седой человек в пенсне и рабочий павильона двигали к аппарату русскую печку.
— Еще ближе! — громко командовал Винклер, глядя в лупу камеры.
Печку придвинули ближе...
Я был немного озадачен этой странной картиной и, подойдя к Таричу, спросил: „Что происходит?“
— Сейчас будем снимать укрупненный план у печки, — ответил мне Юрий Викторович.
— Зачем же двигать тяжелую печку? — недоумевал я. — Лучше же киноаппарат к ней подвинуть.
Но оказалось, что это не так просто. Камера „Эклер“ была собственностью оператора Винклера. И из опасения, как бы чего с ней не случилось, он никогда ее с генеральной
точки не сдвигал. Наоборот, после съемок общего плана — все постепенно придвигалось к кинокамере».
В съемочном павильоне (ателье)
Режиссер Иван Пырьев вспоминал: «Студия была маленькая, съемочных аппаратов мало, осветительные приборы — кустарные; но все-таки в год снимали более 12 немых картин. Аппарат студии состоял из бухгалтера, счетовода, кассира, начальника производства и его помощника. Съемочные группы совсем не были похожи на современные. Режиссер, оператор, помощник режиссера, он же администратор, реквизитор и костюмер — вот и вся „группа“».
Сергей Юткевич, работавший в 1927 году на картине Абрама Роома «Третья Мещанская», пояснял: «В группе Роома (благодарение судьбе!) я оказался „мальчиком за все“. В качестве художника я строил деко рации; в качестве ассистента помогал режиссеру на съемочной площадке и в монтажной; в качестве помощника подготавливал съемку,
одевал актеров, заготовлял реквизит...»
В съемочном павильоне (ателье)
О трудностях в работе рассказывали не только режиссеры. Документы свидетельствуют, что в 1924 году работа на фабрике четко налажена еще не была. Так, в отчете бухгалтера Янкина сказано, что на фабрике практически полностью отсутствуют бухгалтерская отчетность и учет расходов материалов.
«22 февраля 1924 года я был приглашен правлением „Госкино“ в качестве бухгалтера Первой Госкино фабрики.
При вступлении в должность мною обнаружено было следующее:
1. Фабрика работает официально с 1 января 1924 года, никаких следов по счетной части не имеется, за отсутствием конторского персонала кассовые операции совершенно
были запутаны...
2. Записей мемориальных совершенно, конечно, нет и нет самих документов, как и на получение и отпуск сырья...
3. Расход химических материалов кинолаборатории велся монтажницей М. И. Труновой кое-как, без всякой системы...»
Другой бухгалтер, Замятин, в своем отчете главному бухгалтеру «Госкино» нарисовал еще более мрачную картину: «...по 1-й фабрике ежедневных журналов не велось и вследствие отсутствия бухгалтера установить, что именно велось, было весьма затруднительно. После долгих поисков удалось найти некоторые книги, как кассовая и черновой дневник. В последних разобраться абсолютно невозможно...»
Но, несмотря на все трудности, о фабрике на Житной все рассказывали с большой любовью, тепло называли студию «наш дом на Житной», добродушно вспоминая даже огромное чучело медведя, который встречал сотрудников и посетителей в вестибюле у входа.
В вестибюле студии
Назначенный директором фабрики в 1925 году (после того как бывший директор кинорежиссер Борис Михин приступил к работе над фильмом «Абрек Заур») Михаил Капчинский вспоминал: «Первая встреча при входе в небольшой вестибюль — огромное чучело медведя. Он гостеприимно протягивал новому директору деревянное блюдо, которое держал на вытянутых передних лапах».
И не случайно Абрам Роом отмечал, что «это был наш дом на Житной, названия менялись каждые два года, а мы все звали его просто „Житная“ и долгие годы потом вспоминали этот неповторимый аромат начала, юности искусства. Мы были молоды. И молодо было само искусство».
Автор книги – руководитель Управления по связям с общественностью Киноконцерна «Мосфильма», историк Гаянэ Амбарцумян.
Приобрести книгу «Мосфильм. Национальное достояние» можно на маркетплейсах:
- OZON
- Литгид
- WB
Сетевые магазины:
- «Московский Дом книги», г. Москва, ул. Новый Арбат, 8 (также в продаже в интернет-магазине)
- Книжный магазин «Москва», г. Москва, ул. Тверская, д. 8, к. 1 (также в продаже в интернет-магазине)
- Дом книги «Молодая Гвардия», г. Москва, ул. Б. Полянка, 28 (м.Полянка) (также в продаже в интернет-магазине)
- Торговый дом «Библио-Глобус», г. Москва, ул. Мясницкая, д. 6/3, стр. 1, (также в продаже в интернет-магазине)