Экранная эволюция. Как менялся образ Сталина в мосфильмовских картинах

27 июля 2026

Редакция новостей

В отечественном кинематографе едва ли найдется другая историческая фигура, чей экранный образ подвергался бы столь радикальной метаморфозе. Иосиф Сталин на протяжении десятилетий был не просто персонажем — он был государственным мифом, сакральной фигурой, чье изображение на экране подчинялось строжайшим идеологическим канонам. «Мосфильм» стал одной из главных площадок, где выстраивалась эволюция образа — от скромного соратника Ленина до небожителя, а позже — где эту конструкцию пытались разобрать. К чему в итоге пришли?

Впервые Сталин появился на мосфильмовских экранах в 1937 году в фильме Михаила Ромма «Ленин в Октябре». Актер Семен Гольдштаб сыграл скромного, молчаливого сподвижника, внимательно слушающего Ленина. Это был персонаж второго плана — надежный тыл, но не более. Через несколько лет Гольдштаб повторит роль в фильме «Первая конная», оставаясь надёжным соратником, но, по сути, все же фоном для настоящих героев революции. Известно, что самому Сталину игра Гольдштаба не нравилась. Отрицательно оценили фильм и Ворошилов с Будённым.

Перелом наступил на рубеже 1930–1940-х годов, и связан он с именем Михаила Геловани — грузинского актёра, чьё внешнее сходство с собой в своё время заметил и одобрил сам Сталин. Начав с картины «Великое зарево», Геловани на добрый десяток лет стал фактическим монополистом роли: он сыграл Сталина в «Человеке с ружьём», «Ленине в 1918 году», «Валерии Чкалове», «Обороне Царицына», «Клятве», «Падении Берлина» и ещё нескольких лентах — в общей сложности в полутора десятках фильмов, получив за это четыре Сталинские премии. Его герой нетороплив, всезнающ, говорит афоризмами и почти не повышает голоса — режиссёры и операторы буквально подстраивали кадр под этот образ, вплоть до ухищрений с ростом остальных актёров. Так рождался канон вождя-мудреца, чьё спокойствие превращало любую суету вокруг него в частность.

Образы Иосифа Сталина в фильмах «Падение Берлина», «Ленин в Октябре» «Сталинградская битва»

Кульминация этого культа — послевоенная дилогия Михаила Чиаурели «Падение Берлина» (1949): Сталин в белом мундире спускается с небес на самолёте прямо в поверженный Берлин, чтобы принять народный восторг как нечто само собой разумеющееся. Грандиозное зрелище прибытия вождя на самолете было вымыслом — в реальности Сталин совершил единственный воздушный перелет лишь в 1943 году в Тегеран. Но искусство должно было служить мифу. Этот образ стал абсолютным апофеозом культа личности, за которым последовал обвал.

Показательно, впрочем, что даже в эту эпоху канон не был абсолютно жёстким. Сам вождь лично утвердил на роль в лентах «Третий удар» и «Сталинградская битва» Алексея Дикого — актёра, игравшего без грузинского акцента и привычного грима, но подкупившего Сталина внутренней силой и чисто русской фактурой. Это исключение подтверждало правило: образ конструировался под конкретный политический заказ, а не складывался естественным путём (впрочем, едва ли образ главы советского государства в важнейшем из искусств мог складываться «сам собою» по прихоти режиссеров).

После смерти Сталина и XX съезда партии наступила эпоха десталинизации. Сцены с вождем вырезали из фильмов. Геловани, навсегда «заклейменный» ролью, больше не снимался. Образ на какое-то время вообще был запрещен.

Возвращение состоялось лишь в киноэпопее Юрия Озерова «Освобождение» (1968–1972), где роль исполнил грузинский актёр Бухути Закариадзе. Это был уже другой вождь: жёсткий, уставший верховный главнокомандующий без прежнего сакрального пафоса — победитель, но не небожитель. Такой сдержанно-нейтральный образ можно увидеть ив других картинах этого периода – «Фронт за линией фронта», «Через Гоби и Хинган», «Тагеран-43» и др.

Распад СССР окончательно расколол образ. С одной стороны, кинематограф 1990–2000-х годов взялся демифологизировать фигуру, показывая её теневую сторону — параноидальную подозрительность, одиночество, страх за власть (в этом ключе решён, в частности, «Ближний круг» Андрея Кончаловского). С другой — Сталин всё чаще стал превращаться в объект гротеска и постмодернистской игры, поп-культурный символ эпохи без исторической глубины. Но ни одна из этих трактовок не дала полноценного ответа на вопрос: Кем же был этот человек?

Кадры из фильмов «Освобождение» и «Ближний круг»

Сегодня, спустя более семи десятилетий после смерти Сталина, в отечественном кино так и не появилось фильма, который попытался бы взглянуть на него объективно, подробно, без пафоса и без разоблачительного азарта — как на человека с его слабостями, сомнениями, страхами. Мы видели икону, видели тирана, видели карикатуру. Но не видели Человека. Который, в том числе, руководил страной в период Великой Отечественной войны.

Конечно, это очень трудная задача — под силу лишь настоящим мастерам. Пока режиссеры только планируют новые картины о вожде народов, зияющая пустота в беспристрастном осмыслении этой фигуры остается. Но такой фильм, очевидно, необходим. И, прежде всего, не для того чтобы в очередной раз оправдать или осудить, а для того чтобы попытаться понять. И пусть это прозвучит банально, но только поняв историю во всей ее сложности, мы можем двигаться дальше.